Книга под знаком сатурна

ПОД ЗНАКОМ САТУРНА. «Избранные эссе х годов» | Зонтаг Сьюзен

книга под знаком сатурна

Читать онлайн «Под тенью Сатурна: Мужские психологические травмы и их исцеление» автора Джеймс Холлис на Bookmate — В своей книге. Читай онлайн книгу «Под тенью Сатурна. Мужские психические травмы и их исцеление», Джеймса Холлиса на сайте или через приложение ЛитРес. Рецензии на книгу «Под тенью Сатурна. Мужские психические травмы и их исцеление» Джеймс Холлис. Данная книга - четвертая, которую я прочитал у .

Мир, прошлое которого по определению устарело, а настоящее тут же сметается в антиквариат, требует своих хранителей, истолкователей, коллекционеров.

Один из таких коллекционеров, Беньямин хранил преданность вещам именно как вещам. Занимаясь коллекционерством, Беньямин чувствовал себя проницательным, удачливым, практичным, безоглядно отдающимся страсти. Кроме первых изданий и сборников барочной эмблематики, Беньямин специализировался на литературе для детей и текстах, написанных душевнобольными. В этом странном расположении книг на полках - сама стратегия беньяминовского творчества, где вдохновленное сюрреалистами любование сокровищами смысла в эфемерной, отталкивающей и ничтожной оболочке шло рука об руку с приверженностью традиционным канонам благовоспитанного вкуса.

Ему нравилось находить там, где никто не ищет. Из темной, всеми забытой немецкой барочной драмы он извлек начатки современного читай - его собственного образа чувств: Большинства ожидаемых цитат у Беньямина не находишь: В качестве психологической теории предпочитал Фрейду учение о четырех темпераментах.

Этот человек, читавший поистине все на свете и полтора десятка лет симпатизировавший коммунистической революции, до конца тридцатых годов Маркса даже не открывал.

Под тенью сатурна - Холлис Джеймс

С другой стороны, его привлекала совершенно иная по типу, совсем не еврейская хитрость Брехта, антипода Кафки по складу воображения. Как и следовало ожидать, большое эссе Беньямина о Кафке Брехту резко не понравилось. Беньямин привык идти наперекор расхожим толкованиям.

Для современного искусства, так же как для старых каббалистов, простого не существует. Все - по меньшей мере - сложно. Что Беньямину несвойственно, это простодушие: Он обожал старинные безделки, почтовые марки, открытки с видами и такие умаляющие реальность игрушки, как стеклянный шарик с зимним видом, где, только тронешь, валом валит снег.

Его почерк - почти микроскопическая филигрань, а так и не реализовавшаяся, по словам того же Шолема, мечта - уместить сотню строк на бумажной осьмушке. Эту мечту воплотил Роберт Вальзер, рукописи рассказов и повестей которого, выведенные обычно бисерным почерком, - настоящие микрограммы. Уменьшить - значит сделать удобным для переноса: В Беньямине жил и непоседливый путешественник, и собиратель, отягощенный скарбом - иначе говоря, грузом собственных страстей.

Но уменьшить - значит еще и утаить.

Norman Bergrun - Ringmakers of Saturn - CLIP/NOTES

Исчезающе малое тянуло Беньямина, как все, что требует дешифровки: Кроме того, уменьшить - значит сделать бесполезным. До гротеска сведенное к малости освобождено от прежнего смысла: Это и образ целостности иными словами, полнотыи воплощение фрагментарности то бишь, несоизмеримости. А потому миниатюрное - предмет незаинтересованного созерцания, грезы. Любовь к мелочам - черта детского характера, прикарманенная сюрреалистами.

книга под знаком сатурна

То же можно сказать о фотографии, заново открытой сюрреалистами как объект не просто понятный или красивый, а загадочный и даже двусмысленный, - недаром Беньямин писал о нем с такой оригинальностью. Меланхолик - в постоянной осаде вещеподобного мира, но сюрреалистский вкус посмеивается над своими страхами.

Главный вклад сюрреализма в современное мироощущение - меланхолия без угрюмости. Извлечение смысла из омертвелого и ничтожного, аллегория - характерный метод немецких барочных драматургов и Бодлера, главных героев Беньямина. Для меланхолика и сам мир - своего рода вещица: Перед смертью Беньямин обдумывал эссе о миниатюризации как сути воображения. В сказке Гете мир сведен к подручной вещи, буквально-таки к предмету. Книга - такой же уменьшенный мир, внутри которого поселяется читатель.

А если хочешь ее понять, надо опять-таки войти в ее внутреннее пространство: Прошлое можно читать именно потому, что оно мертво.

Мир впускает в себя, только обернувшись книгой. Книга и становится для Беньямина еще одним пространством, куда можно ускользнуть.

Джеймс Холлис: Под тенью Сатурна. Мужские психологические травмы и их исцеление

Ибо первое желание Сатурна при взгляде на любой предмет - отвести глаза, уставиться в угол. Еще лучше - уткнуться в блокнот для записей.

книга под знаком сатурна

За недостаток у себя внутренней силы Сатурн упрекает волю. Убежденный, будто воля - его слабое место, меланхолик делает самые невероятные усилия, чтобы ее воспитать. Если эти труды венчаются успехом, гипертрофия воли, в конце концов, принимает вид неодолимой приверженности к работе.

Или ты обречен работать как проклятый, или не в силах и пальцем пошевелить. Сюрреализм сделал простую вещь: Постоянно работавший, постоянно пытавшийся работать еще больше Беньямин много думал о повседневном писательском укладе. Его никогда не покидал инстинкт собирателя.

Под тенью Сатурна. Мужские психические травмы и их исцеление

Как меланхолик может стать подвижником воли? Заядлые наркоманы и в самом деле получаются из меланхоликов: Потребность в одиночестве, вместе с горькими чувствами брошенного, - коренная черта меланхолика. С головой ушедший в работу должен быть одинок - или, по крайней мере, не связан прочными отношениями. Что меланхолика меньше всего привлекает, так это естество, естественные отношения. Естество в виде, например, семейных связей отдает меланхолика во власть ложно-индивидуального, во власть чувствительности, - для него это утечка воли, независимости, свободы сосредоточиться на том, что делаешь.

И, наконец, это требует от меланхолика любви к ближнему, а тут он заранее пасует. Труд для меланхолика - полное погружение, абсолютная сосредоточенность.

книга под знаком сатурна

Или он уходит в работу с головой, или не в силах собраться с мыслями. Беньямин был писателем баснословной сосредоточенности. Но при всей плодовитости - были периоды, когда он печатался в немецких газетах и журналах каждую неделю. Его жанром осталось эссе. Градус накала и быстро слабеющее внимание меланхолика задавали естественные пределы, в которых Беньямин мог развивать свои мысли.

Лучшие из его эссе заканчиваются именно там, где нужно, - в сантиметре от самоуничтожения. Любая возникает как первая - и последняя. Что-то вроде страха преждевременной остановки гонит вперед эти фразы, перегруженные мыслью, как поверхность барочной живописи запружена движением. Сигналы тревоги были такие сильные! У него было слабое сердце.

Напротив, полнота сердечных функций для него - метафора писательской победы. В конечном счете, мысль, письмо - это вопрос жизненной силы. При ощутимой нехватке воли меланхолик может почувствовать, что ему необходимы все его запасы разрушительной энергии.

Его плотная проза отмечена силой этого сопротивления и не отвлекается на борьбу с распространителями лжи. Вместе с тем, понимая моральную пользу полемики, он высоко ценил своего рода общественное учреждение Вены в лице одного человека - писателя Карла Крауса, чье изящество, резкий тон, страсть к афоризму и неисчерпаемая энергия спорщика составляли полную противоположность Беньямину.

Отказавшись от этих двух постоянных источников поддержки и внутреннего целеполагания, вы превратитесь в обычного человека, состоятельность которого зависит только от его внешних успехов, живущего в крайней эмоциональной изоляции и, по существу, чужого и самому себе, и окружающим его людям.

Более того, если бы мужчина попытался понять свое внутреннее состояние, он ощутил бы, как его переполняют стыд, слабость и неуверенность в.

книга под знаком сатурна

Если раньше женщины считали, что социальное положение мужчин является привилегированным, ибо в большинстве своем именно они стоят во главе разных социальных институтов, то теперь женщины видят, в каком ужасном смятении оказались мужчины в силу своей же социальной тирании, и начинают смотреть на мужчин с возрастающей симпатией и пониманием. Изредка меня просит обратиться к этой теме и мужская аудитория. Недавно мне пришлось говорить об этом в одной мужской группе, так как мужчины заранее не сказали мне, что они хотели бы услышать.

Они слушали меня внимательно и серьезно, иногда снимая напряжение коротким нервным смехом. Вопросов было очень мало. После нашей встречи один мужчина вышел вместе со мной на улицу и сказал: Эта книга была написана мною более десяти лет тому. В те времена кое-где в США еще существовали очаги мужского движения, но уже тогда можно было наблюдать, как ослабевает его влияние. Хотя я и тогда, и сейчас поддерживаю формирование мужских групп, однако вижу, что большинство этих групп просто распадаются, перерождаясь в типичные для социальных институтов властные структуры.

В настоящее время вряд ли можно вообще говорить о существовании мужского движения, несмотря на то что и здесь, и там есть небольшие группы мужчин, которые, встречаясь друг с другом, обсуждают свою жизнь, убеждаясь в том, что они не так одиноки, как им могло показаться.